Автор: >Hime<
Бета: [Bloodyrose]
Жанр: драма, ангст.
Рейтинг: NC-15.
Персонажи: Сенджу Хаширама, Сенджу Тобирама, Учиха Мадара, Сарутоби Хирузен, Шимура Данзо + собственные персонажи (Учиха Сэн, Учиха Кеншин, Сенджу Томо) + другие персонажи оригинальной манги.
Пары: Сэн/Хаширама.
Предупреждение: в основном POV Сэн; инцест; смерть персонажей.
Содержание: "Cherchez la femme”…
От автора: умудренная жизнью женщина, одна из немногих оставшихся в живых наследников крови древнего и могущественного клана, читает дневник принцессы Сенджу, жены первого Хокаге, трем юным шиноби, успевшим многое испытать за свои жизни...
Статус: в процессе.
Размер: макси.
Размещение: только с моего согласия.
Отказ от прав: не все герои принадлежат Кисимото, и я очень много нафантазировала.
Фэндом: Naruto.
Глава 3
Глава 3: "Я смогу, Мадара. Бой окончен”
(POV Сэн)
(POV Сэн)
Словно в тумане дошла я до своей комнаты. Слова Мадары, его злой, полный издевательских ноток, голос не смолкали в моем сознании.
И правда, как можно быть такой наивной? С чего я вдруг решила, что все будет по-новому, если люди вокруг меня не изменились? И я…
А что я? Я – такая же, как и пять лет назад. Неужели годы тренировок прошли в пустую? И не смогу ничего противопоставить надменному братцу?
Подойдя к зеркалу, я поймала собственный взгляд. Немного уставший, с трудом скрывающий переживания, не горящий полнотой жизни, а лишь вспыхивающий робким огоньком в редкие моменты счастья.
Разве такой взгляд хотела я увидеть? Неужели я хочу всю оставшуюся жизнь прожить бледной, вечно понукаемой всеми тенью? Нет, я не хочу для себя такой судьбы. Я не для этого рождена, я знаю. Иначе не встретился бы на моем пути Кеншин, показавший, как можно засиять: ослепительно, божественно-красиво, неподражаемо. Даже если сам ты не видишь ничего, кроме всепоглощающей тьмы…
Когда-то, давным-давно, я поклялась себе, что не сойду со своего пути. И пусть я толком не понимала, куда надо идти, что ждет меня в конце, я чувствовала, что главное – не сворачивать перед вырастающими препятствиями. Не терять себя. Не сдаваться.
Сейчас, подброшенная небрежной рукой старшего брата, на моем пути вставала новая проблема. Завтра, выйдя на поле с лучшими бойцами двух сильнейших кланов, я должна показать все, на что способна. Чего бы мне это ни стоило.
Тело, растревоженное мыслями о битве, мечах, приемах, ожило, томительно наливаясь непонятно откуда возникшим напряжением. Словно рвалось в бой, опережая события. Я улыбнулась. Мое тело… Оно стало почти совершенным. Реакция, гибкость, скорость – все это я оттачивала старательно, долго, прорабатывая каждый штрих. Научилась извлекать выгоду из отсутствия силы, научилась "шевелить мозгами”, как любил говаривать Кеншин. Я даже научилась подавлять чрезмерную активность Шарингана, так некстати рвущегося пробудиться на каждой тренировке.
При всей моей самокритике, излишней в плане внешности и чисто женской красоты, я могла реально оценивать свои способности как воина. Да, не сильная – завалить с одного удара вряд ли смогу. Но быстрая, юркая, изворотливая, гибкая… Закружу, запутаю, терпеливо дождусь, когда противник сам раскроется, и тогда уже нанесу решающий удар.
Нет, Мадара, я так просто не сдамся! Завтра… Завтра ты увидишь, на что я способна. А сейчас я лучше скину с себя это ставшее таким тяжелым кимоно, поблаженствую еще пол часика в горячей ванне и лягу спать.
А утром, на рассвете, соберусь с духом. Проверю, хорошо ли заточена катана. Заскочу в мастерскую – подогнать кожаные ремни легкого доспеха. Надеюсь, там до сих пор орудует дед Кэна – добрый, отзывчивый, заботливый старик. Внук весь в него.
Конечно, потренироваться сейчас было бы неплохо, но слишком уж поздно. Ужин затянулся необъяснимым образом, и было почти ровно полночь.
С наслаждением развязав оби, я кинула его на край кровати. Повела плечами – и шелк легко прошуршал к моим ногам. Оставшись в легких, из черного тонкого хлопка, нижних штанах и бинтах, замотанных поверх груди, я вышла на террасу, вдыхая свежий ночной воздух.
Была середина апреля, и потому ночи еще не обрели той томной тягучей теплоты, что характерна для светлого лета. Но в воздухе уже зарождалось предчувствие этой неги. Шиповник, чуть спрятав еще не выросшие до конца и не готовые к полноценному цветению бутоны, дарил лишь ничтожные доли сладостного аромата. Но этого вполне хватило – странное настроение завладело мной. Медленно вытащив из волос шпильки, я бросила их на пол. Гулко стукнувшись, они чуть откатились в сторону. Волосы свободно упали, достигнув середины бедра.
Тихо вздохнув, я села на прохладный деревянный пол, прижимаясь полуобнаженной спиной к стене, запрокидывая голову вверх и изучая доступное для обзора темное, почти черное, небо. Звезд совсем не было – весной их мало, да и сами они слишком скромные и неброские, еще не в силах привлечь к себе людской взор. Наверное, это потому что весной люди влюбляются, и им нет никакого дела до неба. Глаза любимого заменяют солнце, луну, звезды… Становятся для тебя всем, с легкостью заменяя окружающий мир. В них ты видишь себя – настоящего, без прикрас…
И черт знает, с чего я вдруг задумалась о любви – впервые за всю свою жизнь. Раньше я была одержима лишь одним – быть признанной в клане, и потому работала, не покладая рук, ради этого. А, может, ничего странного в моих мыслях и не было. Просто любовь – это наивысшая степень признания. Тебя признают настолько, что готовы отдать тебе всего себя. Наверное, это так хорошо…
Однако хватит рассиживаться. Встав, я пошла в комнату. А еще через полчаса, согревшаяся и забывшая о своих романтических настроениях, я вышла из ванной, закутавшись в пушистое полотенце. Подобрав так и лежащее на полу кимоно, подошла к шкафу, осторожно укладывая ало-черную красоту в чехол. И, не глядя, вытащила первую попавшуюся теплую ночную рубашку. Не хотелось в первую ночь мерзнуть, поэтому выбирала самую толстую и добротную. Скинув полотенце и быстро, вздрагивая от прохлады, оделась. Резко обернулась, подбирая упавшее полотенце, и в тот же миг дверь тихо, но резко хлопнула.
Моментально подняв глаза и замерев, я уставилась на вход. Дверь была неподвижна. Подойдя к ней, легонько толкнула. Нет, закрыта так же крепко, как и должно. Может, показалось?
Списав неожиданный стук на игру усталого разума, я прошла к кровати и буквально рухнула на нее, утопая в мягкой перине, зарываясь лицом в ароматные подушки и засыпая в ту же секунду.
***
Тем временем в доме Хокаге
(повествование от третьего лица)
Тем временем в доме Хокаге
(повествование от третьего лица)
Входная дверь хлопнула, возвещая, что теперь все семейство в сборе. Спускаясь со второго этажа и на ходу поправляя выбившиеся их прически тонкие прядки волос, Сенджу Томо, красивая и не по годам стройная, прошла в просторный коридор. Не заметив появления матери, два ее сына, такие непохожие, но одинаково любимые ею, спорили горячо и неистово.
- Хаширама, ну почему ты мне не веришь? – немного горестно пробубнил мальчишеский голос. Раздался звучный мужской смех, и сильный, энергичный голос, так ярко контрастирующий с еще неокрепшим, постоянно срывающимся голосом мальчишки, ответил:
- Ох, Тоби, если бы я верил во все твои с Кэном выдумки, то мог бы давно стать сказочником. Позавчера перед вами хвостатые демоны, все девять, пили сакэ, вчера вы узрели самого великого Рикудо, а сегодня какую-то мифическую принцессу.
- Но ведь это правда, Хаширама, правда! Кэн говорил, что вчера вернулась из какого-то монастыря сестра Мадары, все в клане ее зовут принцессой.
- Ха-ха, Тоби, ну хватит уже. Кэн, наверное, слишком сильно прижал тебя во время тренировки, в голове у тебя помутилось, и лишенный на некоторое время кислорода мозг вообразил всякие, далекие от реальности, фантазии. Ну, ты сам подумай, у Учих отродясь принцесс не было. Равно как и сестры у Мадары.
- Но Кэн не мог врать! И Нориаки то же самое говорил. А еще они оба говорили, что принцесса красивая, просто глаз не отвести, и дерется как черт, и…
- Тобирама, прошу тебя, хватит, - смех мужчины звучал уже на грани с бессилием. – Своими выдумками ты кого угодно с ума сведешь. Давай-ка лучше снимай с себя грязную одежду и дуй в ванную, пока мама не увидела и ругаться не начала.
- Ох, черт, точно, - словно очнувшись, Тоби начал шумно стягивать с себя легкую кожаную бронь. А старший брат, отвесив ему шутливый подзатыльник, с облегчением снимал сапоги. Они так и не заметили присутствия матери.
Улыбнувшись, Томо так же беззвучно ушла на кухню. Какие они все-таки замечательные – ее мальчишки, сыновья, которыми только и можно, что гордиться и наблюдать, как с каждым днем растет в них добрая сила. Не самая радужная доля выпала на их судьбы – рожденные и выросшие в пору беспрестанной войны, слишком рано потерявшие отца, они все же не сломались. Идя по жизни, всегда поддерживали друг друга, несмотря на разницу в возрасте и часто сопутствующее ей непонимание. И сейчас старший, двадцатиоднолетний Хаширама, уже пятый год был главой клана, не номинальной, а реально действующей, решающей многие жизненно важные проблемы. А год назад он стал Хокаге. Конохагакуре-но-сато – его идея, воплощенная в жизнь после окончательного примирения с Учихами, - росла как на дрожжах. Привлеченные союзом столь сильных противников и заманчивой возможностью пожить в мире и спокойствии, клан Хьюга недавно прислал письмо, в котором просил о встрече, тонко намекая на желание быть принятым в союз. В общем, дело спорилось в руках у молодого Хокаге-сама.
Младший же, четырнадцатилетний Тобирама, был еще далек от того, чтобы прослыть хотя бы сильным воином. Не говоря уже о претензиях на пост главы клана. Но мальчишка не думал проигрывать старшему брату, и потому учился везде и у каждого, в первую очередь у самого Хаширамы, когда у того выдавалась свободная минутка выйти с мечом на тренировочную "поляну”, а в остальное время – с любым, кто хоть раз держал оружие в руках. Даже с Учихами, которых мальчишка сначала ненавидел, потом просто нос воротил, а в последнее время крепко сдружился с Кэном, Нориаки и другими молодыми воинами из союзного клана.
И потому-то сегодня Тобирама был таким возбужденно-радостным. Таинственная принцесса, красавица и умелица на все руки, поработила горячий и богатый на воображение мальчишеский разум. Но совершенно не затронула привыкшего к более приземленным мыслям Хашираму, зверски вымотанного после первой встречи с надменными и помешанными на конфиденциальности Хьюгами. Встретившись с братом лишь поздним вечером и найдя в себе силы на коротенькую тренировочку, старший устало отмахивался от его восторженных воплей, а под конец, готовый уснуть на ходу, просто поднял его на смех, понимая, что иного выхода обеспечить себе спокойную дорогу до дома у него нет. Но тут он дико ошибся. Не на шутку уязвленный столь явным недоверием любимого и почитаемого старшего брата, Тобирама из кожи вон лез, доказывая правдивость слов своих товарищей, но, увы, весомых доказательств привести не мог.
Собравшись за столом, накрытым от души, несмотря на поздний час, Тобирама, надеясь на поддержку матери, возобновил моральные атаки на не до приличия невозмутимого Хашираму.
- Мама, - словно бы невзначай начал мальчишка, исподтишка наблюдая за реакцией старшего брата, уже покончившего с ужином и теперь с явным наслаждением потягивавшего ароматный чай.
- Что, Тоби? – ласково осведомилась Томо, пододвигая младшему дымящуюся кружку.
- Мама, ты представляешь, что мне сегодня Кэн с Нориаки рассказали? – при этих словах Хаширама закашлялся, от неожиданности подавившись чаем. Томо, заботливо похлопав старшего по спине и с улыбкой заметив, как напряглось и покраснело его лицо. Определенно, младшенький уже все уши ему промыл этими своими новостями из клана Учиха. Кивнув Тоби, она приготовилась слушать потрясающие новости.
Когда мальчишка умолк, выплеснув весь свой восторг понимающей матери, то победно посмотрел на безнадежно опустившего голову на руки старшего брата. Глянув на торжествующую физиономию белобрысого болтуна, Хаширама лишь еще ниже опустил начавшую легонько потрескивать голову. Определенно, уже давно пора отдыхать, завтра вставать ни свет ни заря. Надо успеть размяться перед боями, проверить, в порядке ли доспех и меч, и вообще, много чего ему надо успеть сделать. Но в первую очередь надо выспаться, а тут этот балабол опять завел старую шарманку про свои сказки, пользуясь поддержкой матери…
- Ты знаешь, Тоби, я сегодня тоже слышала, что вернулась сестра Мадары. Хотя, что-то я не припоминаю, чтобы у него была сестра, по крайней мере, родная.
"Вот видишь, я не врал! И Кэн не врал! И Нориаки!” – Хашираме хватило еще одного беглого взгляда, чтобы прочитать эти победоносные мысли в ярко-голубых, сияющих запредельной радостью, глазах брата. Это стало последней каплей. На сегодня запас выдержки и терпения был исчерпан.
Встав из-за стола, Хаширама молча поставил чашку возле раковины и направился к выходу, перед этим поцеловав мать и потрепав и без того торчащие во все стороны волосы брата.
- Спокойной ночи, мам, Тоби, - сказал он, остановившись уже в дверях.
- Спокойной ночи, дорогой, - нежно попрощалась с сыном Томо, провожая его немного обеспокоенным взглядом. В последнее время ее все чаще посещали мысли, что мальчику нужно больше отдыхать, что слишком много забот взвалено на его пусть и сильные, но такие еще молодые плечи. Хаширама заметно осунулся за прошедший сумасшедший год – всегда смуглое лицо его побледнело, под глазами залегли темные круги, скулы стали более выступающими… Никакой болезни, нет, просто… Просто мальчику надо было хоть немножко отдохнуть, хоть денек посидеть дома, выспаться, погулять в свое удовольствие по столь любимому им лесу. Но Хокаге не мог позволить такой роскоши – потратить целый день лично на себя.
- Спокойной ночи, Хаширама, - звонкий и радостный голос Тоби заставил Хашираму улыбнуться, несмотря на всю усталость. Младшего брата он обожал, по-другому и не скажешь. Несмотря на его упрямство и склонность к сочинению всяких небылиц. – Ты разбудишь меня завтра, как встанешь, да? – а это прозвучало уж совсем по-мальчишески, с просительно-жалобными нотками.
- Конечно, разбужу, не переживай. Завтра ведь необычный день, правда? – подмигнул старший брат младшему, умиляясь тому, какой же он еще ребенок. А Тоби опять улыбнулся, широко и радостно. Нет, он не забыл. Завтра он впервые идет с братом на ежегодные бои с Учихами, пришедшие на замену вековой вражде между кланами. После всех показательных выступлений из каждого клана анонимно выбирается по воину, и они сходятся в битве, призванной выявить, кто же станет лучшими в этом году – Сенджу или Учиха. Его, Тобираму, еще не возьмут в общий строй, вот годика через два – другое дело. Но судить он вполне может, как и любой другой, с пеленок выросший среди воинов. И кто знает, что же более почетно, отстаивать честь клана в борьбе с противником, или же судить, кто из двух кланов более честен? Пораскинув мозгами, Тобирама уже давно решил, что быть судьей куда как интереснее, нежели потеть в кожаной броне.
- Еще раз доброй ночи вам, - и Хаширама покинул кухню, медленно бредя по длинному коридору к лестнице на второй этаж. И уже в самом конце, когда он ступил не первую ступеньку, его постоянно зевающее сознание настигли слова матери:
- …не знаю, Тоби, я ее ни разу не видела. А все остальное я узнала от Кеншина. Помнишь, он приходил к нам неделю назад? Все спрашивал, какую лучше одежду выбрать для девушки. Ее, кстати, Сэн зовут…
Дальнейшего разговора Хаширама уже не слышал. Зайдя в свою комнату и плотно притворив дверь, он рухнул на кровать, едва успев стянуть с себя косодэ. И в тот же миг уснул. Но спал он плохо, поверхностно, и в голове постоянно крутились слова брата и матери, так и не влившиеся в ровное течение сна…
"…принцесса красивая, просто глаз не отвести…”
"Ее, кстати, Сэн зовут…”
Проснулся он в четыре утра, и долго не мог понять, реальность ли его окружает, или он все же ухитрился нормально уснуть. В голове все крутились обрывки фраз, слова и то самое имя. Имя принцессы…
Тряхнув головой, словно прогоняя наваждение, Хаширама встал с постели, потягиваясь и зябко поводя плечами. Вчера он так устал, что не заметил открытого окна, а ночи все еще были довольно таки прохладными. Но захлопнуть ставни он не торопился. Свежий воздух шел на пользу – прогонял остатки дремы и это прилипшее, словно банный лист, имя…
С необъяснимым раздражением подумал молодой человек о таинственной красавице из союзного клана. Еще одна горделивая заносчивая ледышка, надменно задирающая черноволосую голову чуть ли не до самого неба. Еще одно белокожее лицо, слишком чистое и обманчиво непорочное на первый взгляд. Мадару Хаширама Сенджу уважал, но полюбить так и не смог. Несмотря на то, что никогда не упрекал его клан в смерти своего отца. Была война, и погиб не только отец Хаширамы и Тобирамы, муж Томо, глава всех Сенджу. Погибло еще в сотни раз больше. И не меньше смертей досталось на долю Учих, и не меньше страдала семья главы вражеского клана, когда пришли вести о его кончине на поле боя.
Да, Хаширама, хоть и не любил Мадару, но уважал и понимал его искренно, от всей души. Но на этом и заканчивались проблемы Хокаге с гордым кланом бывших соперников. Все остальные Учихи, в большинстве своем, буквально боготворили молодого правителя деревни, с радостью забыв старую вражду и с головой окунувшись в строительство мира.
Хаширама, глубоко вздохнув, нагнулся и поднял с пола измятую одежду. Он очень надеялся, что сестра Мадары не будет его стопроцентной копией. И неожиданно чертыхнулся, осознав, что уже не первый раз шепотом произносит это короткое, но звучное имя – Сэн…
Быстро накинув верхнюю одежду, парень вышел из комнаты и пошел будить младшего брата. Нечего ему разлеживаться, дел – невпроворот.
***
(POV Сэн)
По давней привычке я проснулась незадолго до рассвета. Несмотря на то, что накануне легла достаточно поздно. Шлепая босыми ногами по деревянному полу, прошла в ванную, расслабленно облившись горячей водой, а затем окончательно прогнав дрему почти что ледяной. Вышла обратно в комнату, быстренько оделась в привычный тренировочный костюм и покинула спальню, прихватив катану в ножнах и легкий доспех со шлемом. По дороге в оружейную еще забежала на кухню, стянув там большущее ароматное яблоко прошлогоднего урожая.
Старик-оружейник встретил меня шумно и радостно, крепко обнял, ухитрившись в то же время на глазок снять с меня мерки. И гордо заявил, что переправлять доспех не придется.
- Сэн-тян, вы выросли, но остались неимоверно стройной, потому я лишь проверю, достаточно ли крепко пришиты ремни, - сказал он, забирая у меня доспех и направляясь к своему рабочему столу, приютившемуся возле окна.
- Кэн! – крикнул старик, запуская чем-то тяжелым в дверь, ведущую вглубь оружейной. – Просыпайся, лентяй! – из-за двери послышался непонятный треск и чье-то ворчание, и через пять минут оттуда вывалился заспанный, недовольный и жутко потрепанный Кэн. Невнятно бормоча приветствие, он вышел во двор. Вскоре оттуда донеслось плесканье воды и фырканье, а еще пару минуток спустя мой товарищ, свежий и бодрый, протянул мне чашку горячего чая.
- На одном яблоке, Химе, долго не продержишься, - и добавил к чаю пару ломтей хлеба с копченым мясом и сыром. Я пыталась было отказаться, но парень был неумолим.
- Ешь, принцесса, чувствую, сегодня бои будут долгими.
- Почему? – спросила я, с удовольствием надкусывая хрустящую корочку горбушки.
- Ну, - протянул парень, почесывая затылок. – Мадара-сан вчера был каким-то странным… Вот и мне показалось. Да ты не думай об этом, не переживай! Уверен, тебе эти бои не доставят проблем.
- Да, наверное, - улыбнулась я Кэну, ругаясь про себя, что позволила моему волнению оказаться столь явным.
- Химе, я пойду переоденусь, ты пока посиди. Дедушка скоро уже закончит, - и Кэн исчез за дверью, из-за которой совсем недавно появился.
- Хай, - сказала я, допивая чай и разделываясь с остатками бутерброда.
- Сэн-тян, все готово! – дедушка Кэна, сияя и улыбаясь, протянул мне доспех. – Давайте-ка, помогу вам затянуть ремни.
- Домо аригато, оджи-сан! – улыбнулась я старому мастеру, когда доспех был подогнан по фигуре. Поведя плечами, я лишний раз убедилась в этом. Прогнулась назад, почти достав макушкой до пола, а затем вперед – идеально, словно вторая кожа.
- Не за что, внучка. Удачного дня тебе, и постарайся вернуться с победой, - хлопнув меня по плечу, старик снова запустил что-то в дверь. – Кэн, Выходи! Сэн-тян уже готова!
Мы с Кэном уже почти пришли к поляне в лесу, что я видела накануне, когда парень, неожиданно смутившись, обратился ко мне:
- Госпожа Сэн, оденьте, пожалуйста, ваш шлем сейчас.
- Зачем? – искренно удивилась я.
- Мадара-сан сказал, чтобы на место боев мы все пришли с закрытыми лицами.
- Но зачем это, Кэн? – признаться, я не могла понять, что же такого задумал мой братец.
- Не знаю, Сэн, правда. Просто сказал, ничего не объясняя, и все. Одень, пожалуйста, - Кэн готов был умолять меня, попробуй я заартачиться.
- Хорошо, одену, - ответила я, хмыкнув и раздраженно передернув плечами. – Раз Мадара-сан приказал…
Заплетенные в толстую косу волосы не влезали под шлем, и потому я расплела их, закрепив парой шпилек. И лишь тогда с трудом упрятала свое сокровище в плен толстых кожаных пластин. Ксо, до чего же это было неудобно! Я понимаю, одно дело надеть шлем на время тренировки, или одного боя. Но провести в нем целый день – это просто издевательство!
"Что же ты задумал, Мадара? В чем подвох, скажи? Неужели, все дело в том, что я – женщина? Но ведь ты сам говорил, что мое участие не является противоправным. Или… Или ты просто хочешь поиздеваться надо мной таким банальным способом?” – лихорадочно думала я, влившись в ряд остальных Учих и терпеливо дожидаясь начала ежегодного боевого развлечения. Но в последующие три часа у меня не было времени на размышления. По одиночке, парами, тройками и четверками мы делали различные боевые упражнения с мечом, боролись врукопашную, стреляли из лука.
Друг напротив друга, плечом к плечу, Учиха и Сенджу… Признаться, поначалу мне было немного не по себе, когда буквально в сантиметрах от лица пролетали тяжелые мечи соперников, обтянутые бордовыми доспехами высокие и широкоплечие тела грозились столкнуться с моим, тонким, контрастно выделяющимся на общем фоне. Но вскоре это чувство неловкости ушло, и я с удовольствием отдалась под власть упражнениям, ловя себя на мысли, что эти Сенджу очень даже ничего в качестве партнеров по тренировке. Три с лишним часа пролетели незаметно.
Основная часть закончилась, и все разбрелись по поляне, разминаясь перед последним, заключительным номером программы. Отделившись ото всех, я села на мягкую травку чуть в стороне, задумчиво разглядывая блестящий на солнце меч. Было очень тепло, даже жарко, и капельки пота стекали по спине, впитываясь в тренировочное хаори, скользили по лбу, срывались с подбородка и исчезали в невидимом направлении. Этот чертов шлем лишал меня возможности проследить дальнейший путь влаги. И все мои мысли были лишь обо одном – поскорее вернуться домой, снять с себя пыльное и потное снаряжение, упасть в ванну и забыть обо всем на свете. В первую очередь о Мадаре, присутствие которого я чувствовала затылком и могла хоть сейчас указать на него в однородной толпе черных доспехов и закрытых лиц.
Резкий громкий звук, словно кто-то хлопал в ладоши, прервал мое мысленное уединение. Все воины засуетились и начали строиться в две шеренги, клан напротив клана. Спешно пряча катану в ножны, я заняла свое место в строю Учих.
Сделав шаг вперед, от группы Сенджу отделился один человек. Достигнув середины расстояния, разделявшего черное от бордового, он снял шлем. И всеобщему взору предстал совсем еще мальчик, пусть высокий и широкий в плечах, но лицо его говорило само за себя. Гордо задранный нос и упрямый подбородок, красиво очерченные скулы, в меру широкий лоб, взъерошенные и задорно торчащие во все стороны белые волосы. Глаза его, темно-темно голубые, так и сияли, словно бы мальчишку распирало от осознания важности порученного его дела. Аккуратно положив снятый шлем на землю, он начала говорить. Голос мальчика, достаточно низкий, все еще ломался, и потому иногда давал "петуха”.
- Я, Сенджу Тобирама, сегодня буду проводить выбор воинов и судить их бой. Для выбора, по согласованной обоими кланами традиции, будет брошен жребий. Кому из двух кланов достанется короткая палочка – тому и выпадет честь отстоять достоинство всех остальных воинов. Напоминаю, что состязающиеся открывают свои лица лишь в конце боя. Победит тот, кто уложит соперника на лопатки и не оставит выхода из сложившейся ситуации. Особое напоминание Учихам – во время поединка запрещено использовать Шаринган. Бой сразу же будет остановлен, нарушитель дисквалифицирован, а победа присвоена Сенджу. Для облегчения контроля за соблюдением правил прошу поднять забрало вверх, - произнося всю эту длинную и запутанную речь, мальчишка тем временем обошел весь строй Учих, протягивая каждому затянутый веревкой мешок, а затем Сенджу. Когда все запустили руки и вытянули свои палочки, судья произнес.
- Кто вытянул короткую палочку – шаг вперед!
В то же мгновение из шеренги темно-бордовых доспехов вышел воин. Со стороны Учих же никакого движения не последовало. Все с любопытством начали оглядываться по сторонам и крутить палочки в руках, как вдруг стоящий рядом воин толкнул меня плечом.
- Эй, парень, не зевай. У тебя короткая! – его голос, хриплый и грубый, заставил меня склонить взор вниз. С ужасом я обнаружила в своих руках короткую, небрежно обломанную палочку. А мой сосед все не унимался:
- Ну что стоишь? Давай, шевели ногами, и не забудь забрало поднять.
Ватными, враз онемевшими ногами, я сделала шаг вперед. Удовлетворенно кивнув, мальчишка звонко выкрикнул:
- Соперники! Подойдите друг к другу на расстояние вытянутой руки. Напоминаю еще раз – забрала поднять. Бить в пах запрещено, кидать песок в глаза – тоже. Удары рукоятью меча, локтями и коленями разрешаются, равно как и борьба корпусом. Но без кулаков.
Мой противник пошел вперед - быстро, упруго, плавно… На какой-то момент от этой стелющейся походки даже голова закружилась. Тихонько выдохнув, я так же пошла к центру луга. И вдруг до моего слуха донесся чей-то шепот, ядовитый и обжигающий:
- Если ты и во время поединка будешь такой неуверенной, то мы все лишь посмеемся над твоим поражением… Принцесса!
Вздрогнув, я резко обернулась, но не увидела ничего, кроме ряда наших воинов, одинаково стоящих навытяжку с поднятыми забралами. Глаза их, у всех без исключения черные, смотрели на меня с интересом, не более.
"Шимайта! – подумала я про себя, усилием воли выбрасывая из сознания этот отвратительный шипящий голос. – Родная кровь друг друга за милю чует. Чтобы тебе провалиться, Мадара! Не дождешься ты от меня поражения!”
И до крови закусив губы, гордо выпрямившись, я быстро направилась к судье и уже ожидающему меня сопернику.
Он был высок. Слишком высок для меня. И я поняла это лишь когда подошла к нему на нужное расстояние. Головы на полторы, не меньше. Широк в плечах, тонок и гибок в поясе. Я кожей чувствовала исходящую от него силу, завораживающую, словно бы манящую. Его глаза, темно-орехового цвета, чуть щурились против полуденного солнца и оценивающе изучали меня. Но не спешили зажечься торжествующими огоньками. Он был опытен, и не делал поспешных выводов, опираясь лишь на внешность противника. Почему-то я сразу прониклась к нему уважением. И еще что-то екнуло в груди, когда я против воли обратила внимание на его длинные густые ресницы, наводившие на мысль о безупречно черном шелке.
Он глянул на меня уже с неподдельным интересом, слегка приподнимая брови, и я поспешила перевести свой взгляд на что-нибудь другое. И тут же увидела его руки. Большие, чисто мужские, до последнего штриха на кожном рисунке, руки, уверенно державшие катану. Длинные пальцы оплелись вокруг потрепанной рукояти меча так тесно, что не возникало сомнений по поводу того, где место этого меча. Только в его руках, нигде больше. Только они, умело и точно, так, как надо, смогут держать это совершенное оружие, вытворять с его помощью чудеса и раз и навсегда поставить точку в извечном споре – является ли воинское ремесло искусством. Он – мастер. Гений. Не от рождения, нет. Он достиг своего уровня тяжелым трудом, и многочисленные шрамы, всех оттенков бежевого и розового, теснились на его руках, лезли вверх, словно бы облизывали широкие жилистые запястья, воровато прятались в свободных рукавах бордового косодэ, одетого под кожаный доспех.
Сильный противник, больше и добавить нечего. Наверняка, быстрый и проворный, с превосходной реакцией и координацией. Сообразительный, без сомнений. Не увалень, несмотря на свой рост и чудовищно широкие, по сравнению с моими, плечи. Хакама были свободны ровно на столько, чтобы понять, что ноги моего соперника поджарые, устойчивые, неутомимые. Такого будет тяжело загонять до одышки и улучить момент для скрытой атаки. И болевой прием против него не подействует – мышцы так и ходят буграми под толстой тканью тренировочного хаори и толстой кожей легкого доспеха. Надежно защищен со всех сторон, моему жалу не добраться до его уязвимых точек. Что же с ним делать, как победить? Я не могу проиграть… Не здесь, не сегодня. Не ему. Кому угодно, но не ему. Я бы даже согласилась принять поражение от Мадары, и пусть он потом до гробовой доски изводит меня своими ядовитыми подначками – не привыкать. Внутреннее чутье подсказывало мне, что победа именно над этим человеком, могучим и спокойным Сенджу, нужна мне как воздух.
Я до сих пор не могу понять, откуда эти чувства взялись. Кто нашептал мне их на ухо, аккуратно, слово за словом, укладывая в мое распаленное сознание. Сколько жизней и дорог переплелись в одно целое лишь для того, чтобы в этот солнечный апрельский день я получила возможность отстоять свою честь перед всеми, кто только мог в ней усомниться. И словно в насмешку, Судьба подкинула мне самого сильного из всех возможных противников… "Работайте, принцесса, работайте изо всех сил, если так жаждете признания” – шептала она мне на ухо, изредка выдавая себя, обнажая под равнодушным голосом ядовитые нотки змеиного шипения.
"Ксо!” – выругалась я. Этот голос, ставший моим внутренним кошмаром, вновь выбрался из дальних уголков сознания, и уже готовился произнести очередную уничижительную тираду. Но обладатель белоснежных волос вдруг резко отскочил в сторону, звонко выкрикивая на все поле и спугивая мое сомнение:
- Начали!
Я моментально напряглась, крепко вцепившись в рукоять меча. Впилась совсем сумасшедшим взором в своего противника. И диким усилием воли выкинула пагубную мысль – о победе и поражении. Неверные установки. Я не боялась проиграть, и не рвала все вокруг от желания выиграть. Я поставила себе одну-единственную задачу – прыгнуть выше своей головы, стать лучше, чем я была мгновение назад. И на пути к этой цели стоял он, невозмутимо спокойный и невероятно сильный мужчина.
Мы все так же стояли друг напротив друга, на расстоянии вытянутой руки, но никто не начинал атаковать первым. Ведь тот, кто атакует первым, вскрывает пусть и не самые сильные, но козыри. И хотя даже в такой ситуации, несмотря на все минусы сложившегося положения, у меня было преимущество, я не рискнула начать первой. Видя, что я колеблюсь, он кинулся в атаку. И все дурацкие мысли о плюсах и минусах обстоятельств разом вылетели из моей головы, выбитые простым прямым, по-зверски сокрушительным ударом. Какой быстрый! И сильный, ужасно сильный!
От нечеловеческого напряжения воздух до конца вышел из легких. В последний момент успев парировать его удар, я с трудом удерживала яростно блестящую на солнце катану противника своей, жалобно скрипнувшей в до боли сжатых пальцах. Сила удара была такой, что руки на какой-то миг перестали слушаться, и чуть было покорно не разжались, уступая натиску чужой воли и опыта.
"Не сда-ва-ться!” – прохрипела я мысленно, резко поворачивая кисти, сбрасывая с себя гнет беспощадного меча и отскакивая в сторону, параллельно метя полоснуть по открывшемуся боку. Конечно же, это была лишь жалкая попытка. Взмах длинных черных ресниц – ничто не ускользало от его вездесущего взгляда – и моя катана во второй раз испробовала первобытной яростной силы. И уже в следующую секунду спешила прикрыть свою хозяйку от быстрых, едва уловимых моим взором, атак.
Быстрый, до чего же быстрый! Ни один из Учих с активированным Шаринганом не будет иметь преимущества против такого противника. И в который раз я поблагодарила Кеншина, много лет назад давшего мне один дельный совет. Лишь благодаря этому я еще была на ногах, а в не изрубленном состоянии на по-весеннему нежной траве.
А удары все сыпались на меня, как из рога изобилия, один за другим, непрекращающейся чередой. Руки нестерпимо ныли, пара пальцев на левой и один на правой кисти уже были безнадежно и окончательно выбиты и слушались меня с превеликим трудом. А ведь он еще и не начинал использовать какие-то приемы или комбинации. Обычные удары, в основном в лоб. Самые простые, но какие же убийственные!
Грубая ткань косодэ промокла насквозь и неприятно липла к спине, а излишне затянутые добросовестным стариком ремни доспеха впивались в мою напряженную спину. В двух местах, на левом плече и правом боку, чуть ниже груди, я начинала чувствовать неприятное жжение. Кожаные ремни безжалостно стирали до крови мою слишком тонкую для такого испытания кожу. А едкий пот, крупными каплями выступая на нахмурившемся лбе, стекал по нему прямо в глаза, заставляя жмуриться и терять драгоценную концентрацию.
Казалось, прошла вечность. Он атаковал меня, не давая ни единого шанса на контратаку, гонял по всей поляне, выбивал последние крохи кислорода из легких, заставляя сердце заходиться в бешеном танце. Мое дыхание уже давно стало судорожным и поверхностным, в глазах изредка белело от напряжения и нещадно щипало от пота, бок и плечо саднили, руки ныли, умоляя устроить им хотя бы минутную передышку. Но ни я, ни мой противник не могли подарить им такой роскоши.
И в тот момент, когда я осознала, что нетронутыми в моем организме остались только ноги, по прежнему резвые и вытягивающие изо всех передряг, мне представился шанс. Впервые за весь невыносимо длинный бой он открылся. Совсем чуть-чуть – десяток сантиметров правого плеча, но этого вполне хватит. Ударить так быстро, чтобы он не успел подставить свой слишком уж проворный меч, а потом, на середине атаки, ударить с другой стороны. Неважно, куда, главное вывести эту скалу из возмутительного равновесия. Подойти к нему на расстояние удара рукой. Дать себе возможность сделать хоть что-то.
Собравшись тугой пружиной, я в тот же миг отпустила себя. Резкий замах перешел в хлесткий удар. Слившись в одно целое с телом, завершающим сумасшедший прыжок вверх и вперед, он мог бы стать одним из последних в этой битве. Но не стал. Даже и не думая растерянно дергаться, пытаясь защититься, мой соперник неприлично медленно повернулся чуть в сторону, невозмутимо подставляя широкую спину, а потом ударил меня в плечо рукоятью катаны. Наверное, в половину силы, ведь замах я так и не увидела. Но этого хватило, чтобы отлететь на добрый десяток шагов и застонать чуть ли не в полный голос. И тут же адская боль пронзила всю правую половину телу, рождаясь в вывихнутом плечевом суставе и разбегаясь от этого ноющего очага вниз и в стороны. Пальцы разжались сами собой, и мой меч, жалобно послав последний отблеск солнечного луча, медленно, словно в кошмарном сне, начал падать на землю.
Такой далекий, едва слышимый, голос Кеншина настиг меня, готовую впасть в черное отчаяние…
"Никогда, Химе, никогда не оставляйте свой меч. Даже если враг отрубил вам руки, даже если последняя капля крови готова вытечь из ваших вен. Никогда, заклинаю вас, никогда! Меч ничего не забывает. Предательство и дружба воспринимаются им одинаково сильно. И если за первое он может отомстить не сразу, дожидаясь подходящего момента, то на второе он не сможет не ответить в тот же миг. Просто не отпускайте его, госпожа Сэн…”
И последним рывком, до надрывной боли изгибая ноющее тело и задыхаясь от горького привкуса маячащего перед глазами поражения, я пролетела в шаге над землей, ловя рукоять катаны и неловко перекидываясь через плечо, возвращаясь в вертикальное положение.
Но меч не мог вернуть мне правую руку, и потому я переложила его в левую. Непривычно, но деваться некуда. Благо, тренировкам левой руки я уделяла не намного меньше времени. Но на всякий случай, для верности, я привязала рукоять к ладони кожаным шнуром, так кстати оказавшимся в кармане хакама.
А мой противник тем временем просто стоял, не позволив ни малейшему движению ускользнуть от его глаз. Но я не отвечала на его взор – я уже заметила какую-то необъяснимую, сродни гипнозу, силу, бушующую в этих карих глазах в наиболее напряженные минуты боя. Гипноз, иллюзии… Положительно, у меня уже в голове помутилось от этого затянувшегося боя. Пора действовать. Но что же я могу сделать теперь, в столь плачевной ситуации. Все тело заходится в немом стоне, отказывается слушаться и думает только об одном – уйти отсюда, и как можно скорее. Скрыться от этой пугающей силы, не дать ей вновь показать всю свою власть надо мной. Лишь ноги, как всегда…
Стоп! От озарившей меня мысли я вздрогнула. Ноги, мои ноги! О чем же я думала раньше. Кеншин, отругай меня потом крепко-крепко. Как я могла забыть о том, что тело может быть оружием не менее опасным, нежели закаленная сталь? Вот глупая девчонка…
Смотри же, Сенджу! С вызовом подняв голову и, не мигая, встретив его взгляд, я нарочито медленно развязала уже успевшие пропитаться потом узлы. Чуть прищурившись, он продолжал наблюдать за мной, уже не скрывая явного интереса. Убрав шнур обратно в карман и бережно вытерев лезвие катаны о край косодэ, я, мысленно извинившись перед клинком, убрала его за пояс.
- Эээй, Учиха! – заволновался юный судья. – Ты что собрался делать? Зачем ты…
- Тихо, Тоби! – не терпящий возражения голос прервал враз покрасневшего мальчишку.
- Гоменнасай… - прошептал он, склоняя белобрысую макушку.
А в глазах Сенджу я прочитала неприкрытый вопрос: "Что же ты задумал, Учиха?”
А вот что… Не собираясь больше тратить драгоценное время и силы на игру в гляделки, я бросилась вперед, подгоняемая изрядной порцией адреналина. План мой был до безобразия прост и банален, но предчувствие успеха кружило голову, заодно умаляя нестерпимую боль.
"Совсем немножечко, самую капельку, дай мне еще сил!” – взмолилась я, неотвратимо приближаясь к стоящему на месте противнику. Чуть пригнувшись и медленно поднимая сжатые кулаки вверх, я начала делать прыжок, с самого начала призванный напустить тень на плетень. И Сенджу повелся. Резко вжав голову и присев на полусогнутых ногах, и быстро поднял меч над головой, ставя лезвие плашмя под намеченный мною удар. И жестко разочаровался, когда я кувырнулась вниз, сгруппировываясь и прокатываясь по земле прямо под ним, с трудом втискиваясь в оставленное между ногами соперника свободное пространство. Принимая на себя всю силу удара, бездумно отбивая хребет, я вскочила в тот же миг, до скрежета стиснув зубы и нанося быстрые резкие удары пяткой по подколенным ямкам идеально подставленных для этого ног. Не жалея выбитых пальцев и раздувшегося плеча, я схватилась за бордовый воротник косодэ Сенджу, изо всех сил дергая на себя и вниз…
Вначале медленно, неохотно, а затем с невероятным ускорением, он начал падать на спину, грозя придавить меня всем своим весом. Но адреналин все еще правил бал в моем искалеченном теле, заставляя его обгонять и оставлять далеко позади беспорядочные мысли. Ловко уворачиваясь и торжествующе наблюдая за выбитым из равновесия противником, я обнажила свой меч. И когда глухой шум возвестил о том, что соперник уложен на обе лопатки, я быстро прижала ногой его дернувшуюся было руку и хладнокровно приставила лезвие к смуглой шее.
- Без вариантов, Сенджу, - хрипло выдохнула я, впиваясь взглядом в расширенные от удивления глаза.
Но он все еще не желал принимать происходящее за действительность. Левая рука взвилась вверх, пытаясь перехватить катану, но я больше не могла давать ему преимущество. Точно и безжалостно я ударила носком по запястью, одновременно нагибаясь и присваивая его меч себе. А затем, скрестив два ослепительно сияющих лезвия, чуть сильнее прижала этот стальной крест к его шее.
- Сдавайся, - слова давались мне с трудом, пытаясь протиснуться через массу судорожных стонов, непроизвольно рвущихся сквозь искусанные губы. Но мой противник услышал их прекрасно.
На миг прикрыв глаза, он ответил мне спокойным взглядом, а затем пару раз ударил раскрытой ладонью по земле. Окончательно принимая свое поражение и поздравляя меня с победой.
- Бой… Окончен… - заворожено выдохнул подошедший к нам мальчишка, неверяще глядя на поверженного Сенджу.